– Да аккуратнее, ты же мнешь фрукты, а мне их на стол ставить! Твоим, между прочим, гостям!

Владимир наконец не выдержал придирок:

– Да хватит! Все не так, все не эдак! В конце концов, сегодня праздник, Вера! Новый год! Где твое настроение, где твоя радость? Этот праздник – чудо, он исполняет желания!

Его жена лишь нахмурилась в ответ:

– Глупости! Это праздник для детей! А для взрослых одни только хлопоты и растраты! Терпеть его не могу!

Вдруг она вскрикнула и опустила голову вниз. У ног, зацепившись коготками за край ее платья, сидел крохотный пушистый комочек – белый котенок.

Женщина содрогнулась от новой волны злости. Она двумя пальцами подцепила малыша и оторвала от себя:

– Откуда он взялся?! Уберите его из дома немедленно, пока все не обгадил!

Владимир подхватил кроху в большие ладони:

– Верочка, я сегодня его нашел. Он так жалобно плакал на крыльце у нас, что я не смог его оставить в холоде на улице. Велел Глаше дать ему молока. Посмотри, какой он хорошенький и пушистый. Давай его оставим, ведь сегодня Новый год, время чудес! Пускай у этого малютки появится дом и заботливые хозяева!

К сожалению, его жена была настроена совсем не празднично. Она топнула со всей силы ногой:

– Сейчас же его на улицу! Ты как ребенок, Владимир! Веришь в какие-то глупости! Чудеса, Новый год! Скажи еще, что веришь в Деда Мороза!

– Зато ты слишком взрослая! – парировал муж. – Только попреки и скандалы даже в праздничный день. Словно ты уже состарилась и превратилась в ворчливую старуху!

Таких гадостей от мужа Верочка не ожидала! Но она не успела открыть рот и устроить новую ссору, Владимир натянул пальто прямо на халат, нахлобучил шапку и выскочил за дверь:

– К обеду не приду!

В дверях Глаша с тряпкой в руках ахнула:

– Куда вы, Владимир Николаевич?

Тот выкрикнул:

– Искать новогоднее чудо! – и был таков.

– Ох, ох, ох, – тяжело вздохнула Глаша, собирая тряпкой остатки кофейной влаги.

Вера, которую душили слезы от обидных слов мужа, воскликнула с досадой:

– Глаша, иди на кухню! Пахнет на весь дом, гусь наверняка горит! А ты стонешь да охаешь!

Кухарка со всех ног кинулась в свои владения, а Вера упала в кресло и залилась слезами. Что за отвратительный день! Поскорее бы уже прошел этот противный Новый год!

Белый пушистик упрямо мяукал и пытался залезть к женщине на колени, цепляясь за мягкую обивку. Верочка подхватила его в ладошку и прошептала:

– Это все ты виноват! Нашелся тут!

Пушистый малыш уютно устроился в тепле ее пальцев и вдруг заурчал так мелодично и уютно, что слезы у молодой женщины сами как-то высохли. Тут еще и Глаша вошла с подносом, от которого растекался нежный аромат любимого ей какао:

– Вот, Верочка… – кухарка осеклась. – То есть Вера Григорьевна, подкрепитесь и согрейтесь. Умотались по магазинам ездить.

От первого глотка внутри у молодой женщины растеклось тепло. Какао, приготовленное с любовью, урчащий котенок на коленях, домашний уют – от всего этого ей стало необыкновенно хорошо и покойно.

И одновременно ужасно стыдно… Она испортила настроение мужу, обругала кухарку, даже с извозчиком умудрилась поскандалить!

На глазах у Веры выступили слезы, она в раскаянии поймала натруженную руку Глаши:

– Прости, прости, Глашенька! Я такая глупая и жестокая, всех обругала ни за что! Все из-за своего ужасного нрава! А ты все терпишь и любишь меня, я знаю! И Володя любит! А я… Он разводиться, наверное, пошел со мной! Я испортила Новый год! – молодая женщина захлебнулась в горьких рыданиях.

Как же ей стыдно, что она такая злыдня и скандалистка!