Крик этот подействовал на моего спасителя весьма отрезвляюще. Не знаю, о чём он думал до этого, но сейчас среагировал вполне резво: схватил мои руки за запястья и отцепил от себя. Получилось это у него тоже достаточно грубо, совсем не так, как следовало бы обращаться с девушкой, пусть даже и в состоянии крайней обеспокоенности за её жизнь и здоровье. Поцелуй пришлось прервать, но это не очень-то расстроило меня: теперь, наконец, я могла увидеть этого человека, и на этот раз никакое солнце не могло помешать мне сделать это. Я распахнула глаза и уставилась на парня, чуть прищуриваясь. Единственное, что я могла сказать о нём в тот момент – он был похож на мокрого суслика. Да, на перепуганного мокрого суслика. Его волосы, хоть и были коротки, облепили голову и лоб, с них капала вода, а небольшие удивительного переливчатого оттенками холодного серого и голубоватого цвета глаза смотрели на меня ошарашено. Излишне крупный нос блестел каплями воды, а рот оставался приоткрытым – наверное, в таком положении его губы находились всё время, пока я его целовала, и он так и не удосужился сомкнуть их.

- Что ты делаешь?! – спросил он, и голос его уже не был взволнованным, скорее, раздражённым и непонимающим, хотя глаза продолжали смотреть безумно.

- Целую тебя… - растерянно ответила я и попыталась оправдаться, напомнив: – Ты же первый начал…

- Я не целовал тебя! – возмутился спаситель. – Я пытался сделать искусственное дыхание!

- Да? – искренно изумилась я и поджала губы, поскольку в первую секунду мне стало обидно.

Зато в следующую меня захлестнула волна жгучего стыда. И призывы разума о том, что нет никакой разницы, что произойдёт в этом мире за этот день, ничуть не помогали. Он просто пытался запустить мои лёгкие. Ну конечно, ведь парень напуган, потому что его подруга, или знакомая только что почти утонула на его глазах. Вернее, она-то и утонула, но я… Парень смотрел с таким ужасом, что совершенно игнорировал крики девицы с берега, хотя когда она крикнула в первый раз, он явственно вздрогнул. А она тем временем орала так, что уши мои глохли, и даже хлюпающая в них вода не помогала избавиться от криков:

- Макс! Что ты делаешь?! Да как ты, скотина небритая, можешь так поступать?! Это противоестественно!

Что было противоестественного в поцелуи между парнем и девушкой я не поняла, и, пораскинув мозгами, осторожно спросила:

- Ты мой… брат?

- Ага, по несчастью я твой брат, - отозвался он, хмуро вздохнув и потерев руками щёки, видимо, пытаясь прийти в себя. – Ты как?

- Я в порядке… - пробормотала я. -  Но ты – кто? В смысле, мне ты кто? Ты мой парень? – я смотрела на него столь наивно, что, кажется, он решил ответить честно и не задумываясь, так как вопрос мой его, кажется, не удивил.

- Никто, Лера… Чтобы спасти тонущую девушку не обязательно быть её парнем или братом…

Сказав это, он словно что-то осознал, и потому уставился на меня, как на сумасшедшую. Так, всё-таки мой вопрос удивил его, когда дошёл до него.

- Лера, - он посмотрел на меня строго. – Как меня зовут?

- Макс, - ответила я уверенно, так как к нему только что так обращалась девица, и он облегчённо вздохнул.

- Просто ты так спросила, что я подумал… - начал пояснять он, но бросил эту затею. – Короче, неважно, что я подумал… Важно, что с тобой всё нормально!

Он сидел рядом со мной на коленях, по-прежнему держа за запястья. Видимо, Лера здорово напугала его, и потому все его мысли и движения были какими-то необдуманными и заторможенными. Я не успела ничего ответить, поскольку шорох крупного песка под чьими-то ногами заставил меня посмотреть в сторону, откуда прежде доносились возмущённые крики, а теперь слышались торопливые шаги. Девушка, что стремительно приближалась к нам, держала в руке свои туфли, сама шла босиком, а через плечо её была перекинута сумочка. Лицо её было перекошено от злости, костлявые кулачки сжимались, а длинные волосы практически белого цвета развивались на ветру. Наверно, у неё должен был быть грозный вид, но мне тогда она показалась интересной, как и всё в этом мире. Начиная со странной одежды, которая являла собой платье, призванное подчеркнуть все достоинства фигуры и заканчивая ушами, в которых блестели на солнце прозрачные камни. Наверно, она была красива, по крайней мере, по понятиям нашего мира. Я засмотрелась на её расшитую какими-то переливающимися нитками сумку и совершенно не заметила, как она оказалась рядом с нами и, недолго думая, залепила Максу пощёчину. Если он и не был к этому готов, то уж точно не настолько, насколько не был готов к поцелую, и на лице его отразилось лишь едва заметное раздражение, и то я не успела хорошо разглядеть, поскольку парень отвернулся. Девушка же тоже не стала больше ничего говорить и предпринимать, а, окинув гневным взглядом и меня, и Макса, пошла от нас в сторону, быстрыми шагами и нервно передёргивая плечами, словно ей до омерзения было противно видеть этого парня с Лерой.